Литературная композиция (инсценировка) по произведениям А.С.Пушкина

«РОССИИ ЖИЗНЕННАЯ ДРАМА».
Звучит фонограмма колокольного звона. На его фоне за кулисами звучат слова: Горит, горит печальная свеча, И каплет воск с неё, как кровь, горячий. И притаился вечер, замолчав, Часы умолкли, - и нельзя иначе. Ведь Пушкин пишет! Медлит чуть рука, И пляшут тени на стене неясно. Он пишет так, что каждая строка – Как искра, не умеющая гаснуть. Звучит фонограмма Генделя «Сарабанда». Отрывок из трагедии «Борис Годунов». Ночь. Келья в Чу- довом монастыре. Отец Пимен, спящий Григорий. Пимен пишет.
Пимен.
Ещё одно, последнее сказанье – И летопись окончена моя. Исполнен долг, завещанный от бога Мне грешному. Недаром многих лет Свидетелем господь меня поставил И книжному искусству вразумил. Но близок день, лампада догорает – Ещё одно, последнее сказанье. (пишет)
Григорий
(пробуждается) Всё тот же сон! возможно ль? в третий раз! Проклятый сон! (Пимену) Ты всё писал и сном не позабылся, А мой покой бесовское мечтанье Тревожило, и враг меня мутил. Мне снилося, что лестница крутая Меня вела на башню; с высоты Мне виделась Москва, что муравейник; Внизу народ на площади кипел И на меня указывал со смехом, И стыдно мне и страшно становилось – И, падая стремглав, я пробуждался… И три раза мне снился тот же сон. Не чудно ли? Звонят колокола. Отрывок из повести «Капитанская дочка».
Пугачёв.
Что говорят обо мне в Оренбурге?
Гринёв.
Да говорят, что с тобою сладить трудновато; нечего сказать: дал ты себя знать.
Пугачёв
(с довольной улыбкой).Да! Доселе оружие моё было счастливо. Дай срок, то ли ещё будет, как пойду на Москву.
Гринёв.
А ты полагаешь идти на Москву?
Пугачёв
(задумался, вполголоса). Бог весть. Улица моя тесна; воли мне мало. Ребята мои умничают. Они воры. Мне должно держать ухо востро; при первой неудаче они свою шею выкупят моею голо- вою.
Гринёв.
То-то! Не лучше ли тебе отстать от них самому, заблаговременно, да прибегнуть к милосер- дию государыни?
Пугачёв
(горько усмехаясь). Нет, поздно мне каяться. Для меня не будет помилования. Буду продол- жать как начал. Как знать? Авось и удастся! Гришка Отрепьев ведь поцарствовал же над Москвою.

Гринёв.
А знаешь ты, чем он кончил? Его выбросили из окна, зарезали, сожгли, зарядили его пеплом пушку и выпалили!
Пугачёв
(с диким вдохновением). Слушай. Расскажу тебе сказку, которую в ребячестве мне рассказы- вала старая калмычка. Однажды орёл спрашивал у ворона: скажи, ворон-птица, отчего живёшь ты на белом свете триста лет, а я всего-навсе только тридцать три года? – Оттого, батюшка, отвечал ему во- рон, что ты пьёшь живую кровь, а я питаюсь мертвечиной. Орёл подумал: давай попробуем и мы пи- таться тем же. Хорошо. Полетели орёл да ворон. Вот завидели палую лошадь; спустились и сели. Во- рон стал клевать да похваливать. Орёл клюнул раз, клюнул другой, махнул крылом и сказал ворону: нет, брат ворон; чем триста лет питаться падалью, лучше раз напиться живой кровью, а там что бог даст! – Какова калмыцкая сказка?
Гринёв.
Затейлива. Но жить убийством и разбоем значит, по мне, клевать мертвечину. Звон колоколов. Отрывок из поэмы «Полтава».
Дочь
(пугливо оглядывается) Мазепа, ты?
Мать.
Молчи, молчи; Не погуби нас: я в ночи Сюда прокралась осторожно С единой, слёзною мольбой. Сегодня казнь. Тебе одной Свирепство их смягчить возможно. Спаси отца.
Дочь
(в ужасе) Какой отец? Какая казнь?
Мать.
Иль ты доныне Не знаешь?.. нет! ты не в пустыне, Ты во дворце; ты знать должна, Как сила гетмана грозна, Как он врагов своих карает, Как государь ему внимает… Но вижу: скорбную семью Ты отвергаешь для Мазепы; Тебя я сонну застаю, Когда свершают суд свирепый, Когда читают приговор, Когда отцу готов топор… Друг другу, вижу, мы чужие… Опомнись, дочь моя! Мария, Беги, пади к его ногам, Спаси отца, будь ангел нам…
Дочь.
Что со мною? Отец… Мазепа… казнь – с мольбою Здесь, в этом замке мать моя – Нет, иль ума лишилась я, Иль это грёзы.
Мать.
Бог с тобою, Нет, нет – не грёзы, не мечты. Ужель ещё не знаешь ты, Что твой отец ожесточённый Бесчестья дочери не снёс
И, жаждой мести увлечённый, Царю на гетмана донёс… Что в истязаниях кровавых Сознался в умыслах лукавых… Что пред громадой войсковою, Когда его не осенит Десница вышняя господня, Он должен быть казнён сегодня, Что здесь покамест он сидит В тюремной башне.
Дочь.
Боже, боже! Сегодня! – бедный мой отец! Звон колоколов. На его фоне за кулисами звучат слова: Его чернильница пуста, Перо безмолвное за рамой… Здесь гений жил и здесь писал России жизненную драму.